Новости Сайта

Автономное Общество
Сопротивление Си$теме

RSS NEWS

Главная arrow Интересные Статьи arrow ВОЙНА И МИР, РОССИЯ
ВОЙНА И МИР, РОССИЯ
Автор Дмитрий Румянцев   
11.06.2007 г.

Генерал Кребс

Когда я учился в выпускном классе, моя учительница по немецкому языку предложила участвовать в постановке на тему 9 мая. В советское время это было обычным делом — на разные праздники в каждой школе устраивались театрализованные постановки. Мне было предложено сыграть роль немецкого генерала Кребса, который 1 мая 1945 года согласовывает с маршалом Жуковым условия капитуляции гарнизона Берлина.

Весь текст я должен был читать по-немецки — когда-то я очень неплохо знал этот язык. Я согласился. Собрал все имеющиеся у меня фотоматериалы по форме одежды немецкого генералитета, хотя в 1982 году это было не так просто. Как мог обшил предоставленную мне военруком форуму советского офицера знаками отличия вермахта, сделанными самолично из ватмана.

Я наверное сильно утомил положенного мне по сценарию «адъютанта» репетициями нашего выхода на сцену и отдачей национал-социалистического приветствия. Да, в 1982 году никто не бился в конвульсиях, когда два школьника навешивали на себя свастику и выбрасывали правую руку в национал-социалистическом приветствии. Забавное было время…

И вот настал день спектакля. Мы с «адъютантом», увешанные самопальными символами Третьего Рейха, выкатились на сцену школьного актового зала. Чётко промаршировали в сторону «маршала Жукова», чётко вскинули правую руку в фашистском приветствии. Далее я начал барабанить по-немецки текст о том, что накануне фюрер Третьего Рейха Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством и о том, что перед смертью он сформировал новый состав правительства. Разумеется, краем глаза я поглядывал в зал. Эффект был потрясающий. Мой берлинский акцент, наша выправка и символика — самопальная, но максимально приближенная к реалиям — аудитория, что называется, была у наших ног. «Генерал Жуков» путался в ответных репликах и подглядывал в шпаргалку. На следующий день я для девочек нашего класса раз десять на бис повторял свой текст, усиливая эффект национал-социалистическим приветствием правой рукой…

Тогда я даже не задумывался: а существовал ли вправду генерал Кребс. Скорее даже я думал, что такого генерала никогда не было, что это имя и всю мизансцену придумала наша немка… Лишь значительно позднее я узнал, что генерал Кребс существовал на самом деле. На самом деле незадолго перед своим самоубийством Гитлер назначил его начальником Генерального штаба сухопутных сил Германии. Генерал Кребс действительно прибыл в ставку Жукова для того, чтобы оговорить условия капитуляции гарнизона Берлина. Оговорив все условия капитуляции немецкой армии, генерал Кребс вернулся в штаб и… застрелился…

Мне время от времени на ум приходит образ этого генерала. Он, зная, что война уже проиграна, что ничто уже не может изменить ситуацию, принимает должность начальника генерального штаба. Мало того, он знает, что единственная его функция — подписать капитуляцию, после которой его честь — честь немецкого офицера, требует от него только одного — застрелиться. И он выполняет всё это без всяких оговорок, без попыток свалить ответственность на кого-то другого. Генерал Кребс пробыл начальником генерального штаба всего несколько дней… А затем сам лишил себя жизни, поскольку с его точки зрения жить дальше, осознавая всю полноту поражения немецкой армии, было невозможно. Тем более невозможно было для Кребса (и не для него одного) в той или ной степени подчиняться оккупационной администрации.

Сегодня мне и моим товарищам неоднократно приходится выслушивать упрёки в якобы нашей германофилии. Но я хочу спросить тех, кто бросает эти упрёки: а что такое германофилия? Если германофилия — это жажда порядка и дисциплины, если германофилия — это верность присяге и отвращение к деградации, если германофилия — это уважение к поступку генерала Кребса, то да — мы германофилы.

Но вновь и вновь я задаю себе один вопрос: гарнизон Берлина, состоящий из разрозненных частей вермахта, СС и фольксштурма бился без какой бы то ни было надежды на победу в пылающем Берлине. Бился просто потому, что так требовала присяга, просто потому, что никто не отдал приказа прекратить сопротивление. И если бы генерал Кребс не подписал капитуляцию, кто знает, как долго бы ещё гарнизон Берлина сопротивлялся. Так вот вопрос, который всё чаще мучает меня: а как долго в подобных условиях сопротивлялся бы гарнизон Москвы?

Сегодня русский народ поставлен в тяжелейшие условия. В гораздо более худшие, чем это было в 1941 году. Тогда всё было более или менее ясно — вражеская армия перешла границу и захватывает территорию. Но даже тогда, в сравнительно понятной обстановке, огромное количество русских людей предпочли сложить оружие или, даже, перейти на сторону явного противника.

А что же сегодня? Сегодня нет танковых клиньев, нет пикирующих бомбардировщиков, нет линии фронта. Включите телевизор в любое время дня и ночи, и вы увидите разного рода ток-шоу, телесериалы и прочие развлекательные программы. Да, любые СМИ не скрывают того факта, что в государстве не всё благополучно. Но ни один теле- и радиоканал, ни один журнал или газета не говорят главного: Россия находится в состоянии войны. Войны не просто с каким-то одни государством, а войны тяжелейшей и не имеющей аналогов — войны сразу с тремя цивилизациями: Запад (США), Ислам и Китай.

Война ведётся по правилам наших врагов. Наши ресурсы истощены, наше руководство в лучшем случае является дилетантами, а в худшем — эмиссарами наших врагов. А наше население, оболваненное средствами массовой пропаганды (они правда любят себя называть средствами информации), даже не понимает происходящего.

Но самое гнусное, что даже те немногие группы людей, которые в той или иной степени понимают суть происходящих процессов, уже на всё махнули рукой. В самом деле, борьба — это что-то такое тяжёлое и неблагодарное. С другой стороны — так хочется пожить «нормальной жизнью», получить хоть малую толику материальных благ, которые временно доступны некоторому ограниченному кругу лиц. И очень хочется пусть мимолётной, но личной славы. А это достаточно легко достижимо. Хочешь попасть на экран телевизора? Это довольно просто. Не надо даже публично отказываться от каких-то идеологических установок. Довольно и того, что в прямом эфире просто не озвучишь каких-то «мелких деталей». Всегда тебе и подскажут, что вот мол телевидение — это очень серьёзно, и коль уж тебя сюда пригласили, то не стоит вываливать на аудиторию все свои мысли. А то ведь «в следующий раз не пригласят». А ведь быть на телевидении — это так важно…

Но есть ли хоть что-то более важное, чем собственные принципы? Устраивают они или нет каких-то недочеловеков, которые какими-то путями дорвались до кнопки в эфире, что за дело настоящему национал-революционеру? Да, нам, национал-социалистам, очень важно прорвать информационную блокаду. Да, мы — единственная политическая сила, которая не имеет выхода на массовую аудиторию. Но даже ради прорыва этой блокады мы не можем поступаться нашими принципами. Мы ни в коей мере не должны исповедовать принцип: «скажем хоть малость в надеже, что завтра нам позволят сказать больше»… Не позволят! Генеральные манипуляторы сами решают что сказать, а что говорить запрещено. Нет и не может быть никаких договорённостей или союзов с этими существами.

Владельцы и менеджеры СМИ, особенно телевизионных — это наши враги. Враги, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не станут нашими не то что друзьями, но даже временными тактическим союзниками. Если мы придём к власти — они будут уничтожены. Точно также, как будут уничтожены все проводники идей национального разложения и дегенерации. Каждый национал-социалист должен уяснить для себя следующее: мы находимся в состоянии войны. Никаких договорённостей, никаких искренних союзов не может быть ни с кем, кто не исповедует наши принципы. Да, мы можем пойти на любые союзы, на любые комбинации, включая государственных чиновников, в том числе и силовых структур, но — исключительно на наших условиях. Национал-социалист, который жертвует хоть малейшей толикой идеологии во имя неких абстрактных сиюминутных выгод — такой же враг, как и явный проводник идеи дегенерации. Тот кто считает, что наши идеи верны — должен подчиниться этим идеям без каких-либо купюр, без каких-либо оговорок, в противном случае мы не несём никаких обязательств перед подобным «союзником».

Идёт война. Мы в охваченном огнём Берлине. И пусть наш Берлин — это вроде бы «благополучная» Москва. На самом деле мы знаем, что Москва в кольце блокады. И наша решимость должна смести все преграды. Человек, не готовый убивать и быть убитым — не имеет право претендовать на то, чтобы называться национал-социалистом. Мы должны задавить, затоптать, смести с пути всех слизняков, провокаторов, идеологов «постепенного изменения системы» и прочих гонцов разложения. Наш путь — путь национальной революции. Наш девиз: мы не остановимся даже перед океанами крови. Гражданская война? Что же — пускай! Мы готовы сжечь этот мир, даже вместе с собой. Любое разрушение лучше этого дегенеративного «мира», в котором любой ущербный ублюдок, цинично плюющей на исторические понятия добра и справедливости, может наслаждаться благами цивилизации.

Адольф Гитлер писал: «Конечно нынешняя армия несчастных обывателей этого не поймёт. Обыватели и мещане будут пожимать плечами и по своему обыкновению станут повторять свою обычную глупую фразу: «да, само по себе это очень хорошо, но ведь этого нельзя сделать». Да, господа, ответим мы им, с вами конечно этого не сделаешь! Вы с вашими моральными качествами для этого не годитесь! Вы, господа мещане, знаете только одну заботу: о себе самих! Вам, господа, знакомо только одно божество: ваши деньги! … Не надо создавать себе иллюзий. Если определённое поколение видит свои ошибки и даже признаёт их, но в то же время, как это делает наш современный буржуазный мир, продолжает довольствоваться дешёвенькими заявлениями, что против существующих зол ничего-де не поделаешь, тогда надо прямо сказать: такое общество обречено на гибель».

Нынешнее российское общество обречено на гибель. И точно также на гибель обречены все те, кто пытаются сегодня встроиться в это общество, выгадывая себе те или иные гешефты. Но мы объявляем этому обществу, этой системе ценностей, этому типу людей войну. В этой войне никто не будет брать пленных. Убивать, убивать и убивать — вот альфа и омега, вот начало и конец. Нас поймут только наши потомки. Нас не интересует объективность — мы сверхобъективны. Мы смотрим на ситуацию не изнутри и не с боку, но — сверху. Мы над ситуацией. Освальд Шпенглер говорил: «Когда я называю человека зверем, то кого я этим обижаю — человека или зверя?» Так неужели мы не заслужили даже эпитета зверей? Мы — национал-социалисты? Или лозунг «будущее принадлежит нам!» — только дешёвая буфонада? Так докажем им, что национал-социализм — это очень серьёзно. Пускай знают, что никогда они не смогут нас «приручить». Мы вне системы. Мы создаём новый мир, справедливый мир, счастливый мир. Наша святая миссия превыше отдельных жизней, даже если это наши собственные жизни.

Будущее принадлежит нам!


Дмитрий Румянцев
Вам понравилась эта статья ? Тогда подпишитесь на рассылку наших новостей:
 
« Пред.
 
 
Сайт сделан на: Joomla! Free Software GNU/GPL License
1111111(c) Baikal Studio Group